По итогам 2025 года около 66% собранных в Татарстане налогов было направлено в федеральный бюджет. При общем объеме налоговых сборов республики порядка 1,7–1,8 трлн рублей это означает, что около 1,1 трлн рублей ушло в федеральный центр.
Дальше начинается федеральный «котел». В бюджете России на 2026 год на статью «Национальная оборона» предусмотрено 12,93 трлн рублей — около 29% всех федеральных расходов. Если механически применить эту долю к федеральной части налогов Татарстана, получится порядка 320 млрд рублей.
Это не означает, что существует отдельная строка «320 млрд Татарстана на войну»: федеральный бюджет так не устроен. Но это позволяет увидеть масштаб участия республики в финансировании военной машины центра.
На эти деньги Татарстан мог бы построить 515 больших школ для более чем 630 тысяч учеников, 790 детских садов на 268 тысяч мест для детей, больше тысячи детских поликлиник масштаба казанской поликлиники №11 или открыть 27 новых станций метро в Казани.
И на этом Татарстан не заканчивает платить.
С 1 января 2026 года гражданину, заключившему контракт с Министерством обороны, положено 2,9 млн рублей единовременной выплаты. Но из этой суммы Министерство обороны России предоставляет только 400 тысяч рублей. Еще 2,5 млн рублей — деньги Татарстана.
То есть республика, значительную часть налоговых доходов которой забирает федеральный центр, сама доплачивает почти в шесть с четвертью раз больше федеральной выплаты за каждого нового контрактника. Возникает простой вопрос: почему республика должна платить за рекрутирование людей в федеральные вооруженные силы больше, чем платит само Министерство обороны?
Это уже не просто вопрос бюджета, а вопрос устройства колониальной системы в России.
Чем больше регион заплатит — тем больше шансов привлечь контрактника.
2,5 млн рублей из бюджета Татарстана против 400 тысяч рублей от Министерства обороны — это показатель не силы республики, а глубины ее вовлечения в имперскую систему.
Получается парадоксальная и жестокая схема: центр забирает большую часть налоговых поступлений. Центр принимает решение о войне. Центр располагает основной военной машиной. Но регионы за собственные деньги конкурируют между собой за тех, кто будет эту машину пополнять. Это механизм финансовой и демографической мобилизации периферии в интересах центра.
Вчера регионам приходилось конкурировать за инвестиции. Сегодня они вынуждены конкурировать за людей, готовых ехать на преступную войну против Украины. И чем больше регион готов платить, тем эффективнее он выполняет функцию поставщика человеческого ресурса для федеральной войны.
Это и есть логика колониальной системы. Потому что колониальная модель включает не только вывоз ресурсов из периферии, но и ситуацию, когда периферия теряет возможность самостоятельно определять, как распоряжаться своими ресурсами, а затем еще и оплачивает последствия решений, принятых центром.
Пока финансовые ресурсы концентрируются в Москве, а Татарстану оставляют финансирование рекрутирования, компенсаций и социальных последствий войны, говорить о равноправных отношениях между центром и республикой уже не приходится.
Все острее встает вопрос: сколько еще Татарстан должен отдавать — деньги, ресурсы и человеческие жизни — имперскому центру?
Почему Татарстан вообще должен оплачивать человеческий ресурс для войны, решение о которой принимается не в Татарстане?
Такая система все меньше похожа на равноправные отношения и все больше — на колониальную политику, при которой ресурсы уходят в центр, решения принимаются в центре, а цену этих решений платят регионы.
Поэтому все острее встает вопрос о независимости Татарстана — как о возможности самостоятельно распоряжаться своими ресурсами, определять свое будущее.
Сколько еще Татарстан должен отдавать Москве, прежде чем перестанет быть ее ресурсом?
Аида Абдрахманова, участница Лиги Свободных Наций, руководительница Комитета Независимости Татарстана
