Министр финансов Антон Силуанов на Московском финансовом форуме сказал вслух то, что региональные чиновники давно чувствуют на собственных бюджетах: «Самое главное у нас сейчас — это задачи обороны, задачи фронта». Чтобы свести концы с концами, Минфину «пришлось где-то покопать». Копают, как выясняется, в самом чувствительном месте: в гражданских расходах, то есть в деньгах на людей.
Дыра, которую не удалось залатать
Бюджет на 2026 год задумывался как «сдержанный». По закону дефицит федеральной казны был запланирован на уровне 3,8 трлн рублей, или 1,6% ВВП. Для этого власти пошли на непопулярные меры: налог на добавленную стоимость повысили с 20% до 22%, и в Минфине прямо объясняли, что эти деньги пойдут прежде всего на оборону и безопасность. Иначе говоря, каждый покупатель в магазине в Казани, Уфе или Якутске стал доплачивать за войну.
Но план рухнул почти сразу. Уже к концу первого квартала дефицит превысил годовую норму, а по итогам января–августа достиг 5,8 трлн рублей. Чтобы дыра к декабрю не разрослась до 9 трлн, Минфин на треть урезал гражданские статьи, а регионам спустили указание сократить штат бюджетников и чиновников на 15%.
Приоритеты при этом не меняются. Вместе с «Национальной безопасностью» общие траты на армию, полицию и спецслужбы в 2026 году заложены на уровне 16,8 трлн рублей, или 38% всех расходов. Для сравнения: на образование в федеральном бюджете предусмотрено 1,7 трлн рублей, а на здравоохранение — 1,9 трлн. То есть на каждый рубль, потраченный на учителей и врачей, приходится больше четырех рублей на силовые ведомства.
Почему режут именно социалку
Причин несколько, и все они связаны между собой.
Первая — сама война. Военные расходы защищены от сокращений, долговые платежи тоже нельзя не платить. Значит, резать можно только то, что осталось: стройки, ремонты, персонал больниц и школ.
Вторая — падение доходов от промышленности. Экономика, перестроенная под фронт, перестала приносить прибыль мирным отраслям. Налог на прибыль организаций, второй по значимости источник доходов регионов после НДФЛ, в 2025 году сократился на 8,6%, и это второе годовое падение подряд; поступления упали в 55 регионах. Предприятия живут все хуже: доля убыточных организаций достигла 38% — каждая третья крупная и средняя компания работает в минус.
Третья — санкции и дешевое сырье. Счетная палата указывает, что проблемы сохраняются в регионах с развитыми сырьевыми и экспортными отраслями из-за падения цен на нефть и уголь, а также укрепления рубля.
Четвертая — дорогие деньги. Высокая ключевая ставка, которая сдерживает военную инфляцию, превращает любые займы регионов в тяжелую ношу.
И пятая, самая важная для национальных республик, — система, при которой деньги, заработанные на местах, уходят в Москву.
Регионы: из «доноров» в должники
Еще несколько лет назад дефицит региональных бюджетов был редкостью. Теперь это норма. На 1 января 2026 года дефицит консолидированных бюджетов субъектов составил 1 538,5 млрд рублей — почти в 5 раз больше скорректированного прогноза Минфина. Для сравнения: в 2024 году дефицитными были 49 регионов с общим «минусом» 638,5 млрд рублей; за год число таких территорий выросло в полтора раза, а объем дефицита — в 2,5 раза.
2026 год продолжает тренд. В первом квартале число регионов с дефицитом бюджета выросло до 56 против 46 годом ранее. Тенденция к росту идет с 2022 года, когда таких регионов в первом квартале было всего шесть. Шесть в 2022-м — пятьдесят шесть сегодня. Это и есть бюджетная цена войны. Аналитики Сбербанка ожидают, что совокупный дефицит региональных бюджетов в 2026 году составит около 2 трлн рублей.
Летние данные могут показаться спокойнее: за семь месяцев региональные бюджеты в сумме были исполнены с профицитом 182 млрд рублей. Но это сезонная картина, а не перелом. Основные расходы регионы проводят в конце года, и именно тогда, как показал 2025-й, «дыры» становятся рекордными.
Татарстан: зарабатывает триллионы — занимает миллиарды
Татарстан — один из самых богатых регионов страны, но и здесь бюджет трещит. Изначально дефицит на 2026 год планировался в 13,8 млрд рублей, но летом его предложили увеличить до 30,9 млрд рублей, почти вдвое. Кабинет министров республики принял план «финансового оздоровления» на четыре года, в котором значится оптимизация инвестиционных расходов. На языке обычного человека это значит: меньше новых школ, дорог и больниц.
Власти республики пока заявляют, что социальные программы сохранят. Показательна оговорка в этих заявлениях: «Мы пока не сокращаем». Еще весной Рустам Минниханов предупредил о рисках сокращения программ в случае ухудшения ситуации.
При этом денег в Татарстане много. Их просто забирают. В 2025 году доля налогов, зачисленных Татарстаном в федеральный бюджет, составила 72%, в консолидированный бюджет республики — 28%. За первые четыре месяца 2026 года пропорция 70 на 30. Налоговые сборы в Татарстане в 2025 году выросли на 9,7% — до 1,75 трлн рублей. Из каждых десяти заработанных рублей семь уезжают в Москву.
Бурятия, Саха, Башкортостан, Чувашия: та же болезнь
В Бурятии бюджет формально сведен лучше плана, но долговая петля затягивается. Госдолг республики на конец года достиг 38,6 млрд рублей. Долговая нагрузка на начало 2026 года составила 68% от налоговых и неналоговых доходов, и республика все чаще вынуждена привлекать более дорогие рыночные кредиты.
Саха, республика алмазов, золота и газа, по оценке экспертов, вошла в перечень арктических регионов, где риск увеличения дефицита бюджета в 2026–2027 годах остается существенным, потому что санкции снижают доходы добывающих отраслей, удорожают логистику и ограничивают доступ к финансированию.
В Башкортостане дефицит бюджета заложен на уровне 22,5 млрд рублей. В Чувашии капитальные расходы исполнены лишь на 70,9%, то есть почти треть запланированных строек и ремонтов не реализовалось.
Что это значит для простых людей
Сокращения уже идут, и больнее всего бьют по медицине. В 2026 году 19 регионов России приняли решения об уменьшении финансирования здравоохранения. За шесть месяцев 4,3 тысячи работников здравоохранения и социальной сферы были уволены по сокращению штата, еще 161,3 тысячи написали заявления «по собственному желанию». По данным Роструда на 1 апреля, число работников, рекомендованных к увольнению, составило 105 147 человек.
Для жителя райцентра в Татарстане, Бурятии или Марий Эл это означает одно: очередь к терапевту станет длиннее, а к узкому специалисту придется ехать в столицу республики. Сельский фельдшерский пункт могут «объединить» с соседним. Учителей и врачей нагрузят сильнее за те же деньги.
Растут и платежи. Коммунальные услуги в годовом выражении подорожали на 15%. Пенсионерам рост экономики ничего не дает: реальный рост средней пенсии составил 2,7%.
И самое опасное — то, чего не видно сразу. Капитальные расходы регионов в 2025 году снизились на 2,9%, а без учета Москвы — на 9%. В 62 регионах они уменьшились. Это не построенные школы, не отремонтированные водопроводы и котельные. Сегодняшняя экономия завтра обернется авариями, прорывами труб зимой и закрытыми больницами.
Что это значит для развития регионов
Прогноз неутешителен. Регионы все глубже залезают в долги, причем самые дорогие. Задолженность регионов перед банками выросла с 228 млрд до 676 млрд рублей — почти в три раза, а расходы на обслуживание долга выросли на 41%. Каждый рубль, отданный банку в виде процентов, — это рубль, не потраченный на детский сад.
Экономика на местах тоже сжимается. Объем строительных работ в январе–феврале 2026 года составил 85% к уровню прошлого года, а падение прибыли предприятий означает, что налогов в следующем году будет еще меньше. Получается замкнутый круг: меньше доходов — меньше вложений — слабее экономика — еще меньше доходов.
Если ничего не изменится, в ближайшие два-три года нас ждут дальнейший рост долгов республик и зависимость от подачек из центра, тихая «оптимизация» больниц и школ, особенно в селах и малых городах, отъезд молодых специалистов в Москву или за границу, и износ инфраструктуры, который потом обойдется в разы дороже, чем ее своевременный ремонт.
У регионов есть ресурсы, но нет права ими распоряжаться
Главный парадокс нынешнего кризиса в том, что национальные республики не бедны. Татарстан собирает 1,75 трлн рублей налогов в год, а его бюджету не хватает 30 млрд. Если бы республика оставляла себе хотя бы половину собранного, а не 28%, в ее распоряжении было бы примерно на 385 млрд рублей больше. Это более чем в 12 раз превышает весь нынешний дефицит.
Саха добывает алмазы и золото, Башкортостан — нефть, Бурятия стоит на богатейших природных запасах. Но решения о том, куда пойдут эти деньги, принимаются не в Казани, Уфе, Якутске или Улан-Удэ, а в Москве.
И сегодня Москва ясно назвала свой приоритет: фронт. Не больница в Альметьевске, не школа в Кяхте, не котельная в Вилюйске. Налоги жителей республик уходят в центр и превращаются в снаряды, а обратно возвращаются в виде «рекомендаций» сократить 15% врачей и учителей и в виде кредитов, которые потом приходится выплачивать с процентами.
Регионы, которые сами распоряжались бы своими ресурсами и не были бы заложниками чужих военных амбиций, могли бы вкладываться в людей: строить, лечить, учить, развивать собственную экономику.
Нынешняя система, при которой деньги, заработанные на местах, изымаются в центр и сжигаются на войне, лишает республики этого будущего.
Настоящая политическая и экономическая самостоятельность регионов — это не каприз времени. Это условие того, чтобы жизнь людей в республиках перестала зависеть от аппетитов Кремль и дала возможность строить свое самодостаточные будущее.
