Третий год подряд российские власти повышают налоги. Проект бюджета на 2027–2029 годы сопровождается пакетом поправок в Налоговый кодекс, и почти каждая из них бьет по одному и тому же адресату: по экономике за пределами Москвы. Официально деньги нужны для «сбалансированности бюджета». Фактически они нужны для того, чтобы закрыть дыру, которую создают военные расходы. По оценкам, на них уходит до половины федерального бюджета.
Что именно предлагается
Минфин предлагает включить так называемые пассивные доходы граждан (проценты по вкладам, дивиденды, доходы от операций с ценными бумагами и продажи имущества) в общую налоговую базу. Сейчас они облагаются по ставке 13–15%, а будут облагаться по прогрессивной шкале до 22%. По данным ведомства, это затронет около 4 миллионов человек. От повышения освобождаются «участники СВО».
Для компаний вводится «налог на сверхдоходы»: 30% для производителей цветных металлов и удобрений, 20% для золотодобытчиков. Облагаться будет разница между текущими доходами и уровнем базового года, возникшая благодаря росту мировых цен.
Покупки в иностранных интернет-магазинах будут облагаться НДС по полной ставке 22%, причем сразу, без обещанного ранее поэтапного перехода через 7% и 14%. К этому добавляется таможенный сбор в 100 рублей с каждой посылки стоимостью до 200 евро. Паевые инвестиционные фонды впервые начнут платить налог на прибыль с пассивных доходов граждан по ставке 15%.
Параллельно идут и другие изъятия. В октябре пройдет вторая волна повышения тарифов ЖКХ, перенесенная «на после выборов». С 1 января 2027 года запланировано повышение утильсбора. ФАС обсуждает надбавку к тарифам на электроэнергию для бизнеса, чтобы финансировать защиту энергообъектов от беспилотников. Минтранс, Минпромторг и «Ростех» обсуждают сбор с авиапассажиров для компенсации затрат на российские самолеты. А в Совете Федерации предложили поднять налог для части самозанятых до уровня НДФЛ, то есть в два-три раза.
И все это после того, как Путин, объявляя прошлогоднее повышение НДС, обещал в дальнейшем снижать налоговую нагрузку.
Масштаб дыры
Счетная палата уже признала, что доходы бюджета в этом году не превысят 38 трлн рублей вместо запланированных 40 трлн. Расходы при этом приближаются к 50 трлн. Дефицит 2026 года оценивается почти в 7 трлн рублей, на следующий год заложено еще около 5 трлн, и опыт последних лет показывает, что плановая дыра в течение года только растет. По оценкам экономистов, «гражданская» часть экономики уже в минусе, рост держится на военном секторе, а новые изъятия окончательно утянут общую динамику ниже нуля.
Почему платить придется регионам
Налоги собирают на всей территории страны, но главное решение о том, куда пойдут деньги, принимается в Москве. Новый пакет усиливает этот перекос сразу по нескольким направлениям.
Сырьевые регионы теряют сверхприбыль, которая могла бы работать на них. Налог на сверхдоходы ложится на отрасли, привязанные к конкретным территориям. Золото добывают в Якутии, Бурятии, на Чукотке, в Магаданской и Амурской областях. Цветная металлургия сосредоточена в Красноярском крае и на Урале. Химические производства, включая производство удобрений, есть в Татарстане и Башкортостане. Рост мировых цен мог бы означать для этих регионов больше доходов от налога на прибыль (основная его часть зачисляется в региональные бюджеты), больше инвестиций и зарплат. Вместо этого значительную часть дополнительного дохода изымают в центр. Компании с урезанной прибылью меньше вкладывают в производство, а местные бюджеты недополучают свою долю.
Удар по среднему классу в регионах. Повышение налога на проценты по вкладам затрагивает тех, кто хранит сбережения в банке, а это не только крупные вкладчики. В условиях высокой инфляции и высоких ставок проценты по вкладам для многих семей были единственным способом защитить накопления. Налог на продажу имущества ударит по тем, кто продает квартиру или дом, в том числе при переезде из депрессивных территорий.
Самозанятые — это в основном регионы. Режим самозанятости, созданный в 2018 году, стал для миллионов людей способом легально зарабатывать там, где нет нормальных рабочих мест. Сегодня самозанятых 15,2 млн человек. В прошлом году они заработали 3,3 трлн рублей и заплатили около 136 млрд налогов. Среди курьеров и водителей много выходцев из национальных республик и малых городов, работающих в крупных агломерациях. Повышение налога в два-три раза либо снизит их доходы, либо вернет их в тень, и тогда регионы потеряют и налог, и легальную занятость.
Тарифы и цены бьют сильнее там, где доходы ниже. В бедных регионах доля расходов на коммунальные услуги и продукты в семейном бюджете выше, чем в Москве. Повышение тарифов ЖКХ, рост цен на электроэнергию для бизнеса (которые неизбежно переходят в цены товаров), НДС на зарубежные покупки и новый утильсбор складываются в дополнительную инфляцию, которую жители республик ощущают острее всего.
Регионы платят за защиту от войны, которую не начинали. Надбавка к энерготарифам для защиты от беспилотников особенно показательна. Промышленные объекты Татарстана и Башкортостана уже становились целями атак. Теперь предприятиям этих регионов предлагают оплачивать защиту инфраструктуры из собственных издержек, хотя угроза является прямым следствием решений, принятых в Кремле.
Круг замыкается
Схема выглядит так: центр изымает доходы регионов и их жителей, направляет их на войну, а затем возвращает часть денег в виде трансфертов, которые распределяет по собственному усмотрению и под собственные политические задачи. Региональные бюджеты при этом уже живут с дефицитами, а их долговая нагрузка растет. Новый налоговый пакет не решает ни одной структурной проблемы. Он лишь переносит издержки войны с федерального уровня на экономику регионов, бизнес и домохозяйства.
Показательно и то, кого освобождают от повышения: «участников СВО». Налоговая система окончательно становится инструментом военной политики, в которой одни платят за войну, а другие получают за нее льготы.
Власти дождались окончания выборов в Госдуму, прежде чем объявить о новых изъятиях. Это само по себе говорит о том, как они оценивают реакцию общества. Но дефицит бюджета не исчезнет. Пока военные расходы остаются главным приоритетом, каждый следующий бюджет будет требовать новых денег, и искать их будут там же, где и сейчас: в регионах.
Как могла бы выглядеть экономика республик без федерального центра
Сегодня основная часть налогов, собираемых в сырьевых и промышленных регионах, уходит в федеральный бюджет. Прежде всего это налог на добычу полезных ископаемых, НДС и акцизы. В Татарстане это нефтедобыча и нефтепереработка, в Башкортостане нефтехимия, в Саха алмазы, золото и газ. Налоговая система устроена так, что самые доходные налоги закреплены за центром, а регионам остаются НДФЛ, часть налога на прибыль и имущественные налоги.
В условиях независимости весь этот поток формировал бы собственный бюджет. Для Татарстана, который по данным ФНС ежегодно перечисляет в федеральный бюджет большую часть собираемых на его территории налогов, это означало бы кратный рост доступных ресурсов. У республики есть и опыт частичной бюджетной самостоятельности: договор с федеральным центром 1994 года закреплял за ней особый порядок распределения налогов. Эти полномочия постепенно сворачивались и окончательно исчезли в 2017 году, когда договор не был продлен.
Главное отличие — в структуре расходов. Бюджет без военной статьи, которая сегодня поглощает до половины федеральных трат, не требует ежегодного поиска новых изъятий. Это открывает возможность для политики, противоположной нынешней: снижения нагрузки на малый бизнес и самозанятых, отказа от налогов на сбережения граждан, стабильных и предсказуемых правил вместо ежегодных «сезонов повышения».
Сырьевая рента могла бы работать по модели фондов будущих поколений. Норвежский суверенный фонд или Постоянный фонд Аляски, который ежегодно выплачивает дивиденды жителям штата, показывают, как доходы от ресурсов превращаются в долгосрочное благосостояние, а не в топливо для чужих войн. Налог на сверхдоходы при росте мировых цен в такой модели пополнял бы местный стабилизационный фонд, а не федеральную дыру.
Освободившиеся ресурсы можно было бы направить на то, что сегодня финансируется по остаточному принципу: дороги и коммунальную инфраструктуру малых городов и сел, здравоохранение, образование на национальных языках, которое последовательно сокращалось в последние годы, поддержку местных производителей. Решения о приоритетах принимали бы люди, живущие в республике, а не чиновники, распределяющие трансферты из Москвы.
Вывод для каждого из нас очевиден: нынешняя колониальная система не может предложить республикам ничего, кроме новых налогов, новых тарифов и новой инфляции. Для регионов это означает лишь усугубление существующих проблем.
