На начало августа в Саха лес горел в 25 местах. С начала сезона огнем были охвачены 167 тысяч гектаров. Одновременно ливни поднимают уровень рек, затапливают дома и размывают дороги. Пока в одних районах спасатели защищают населенные пункты от огня, в других вода уничтожает инфраструктуру.
В Верхоянском улусе июльский паводок затронул 281 двор и 187 жилых домов. Были подтоплены четыре населенных пункта. Из-за дождей пострадали 13 региональных дорог и федеральная трасса «Колыма». Водителям приходилось самостоятельно искать путь через размытые участки.
В это же время огонь приблизился к селу Эйик в Оленекском улусе. Населенный пункт пришлось защищать встречным отжигом и минерализованными полосами.
Для жителей затопленных сел и районов, отрезанных разрушенными дорогами, это катастрофа.
Ливень — природное явление. Размытая дорога, которую годами не укрепляли — результат управленческих решений. Молния может поджечь лес. Когда пожар поздно обнаруживают и дают ему разрастись на тысячи гектаров, это уже вопрос к власти.
Катастрофу создает не только природа
По данным ФБУ «Авиалесохрана», с начала 2026 года площадь лесов, пройденная огнем в России, превысила 3 млн гектаров, что равняется территории такой страны, как Бельгия. Всего в РФ с начала года было зарегистрировано 7 149 лесных пожаров. Лидер по площади пожаров — Дальневосточный федеральный округ. С начала года здесь зарегистрировано 1 875 пожаров на площади 1,9 млн га (более 61% от общероссийской площади) и основной объем активных пожаров приходится на республику Саха.
Республика находится в зоне высоких природных рисков. Огромные расстояния, труднодоступная тайга, вечная мерзлота, резкие перепады температур, сухие грозы и полноводные реки делают пожары и паводки неизбежными.
Независимая Саха не остановила бы ливни и лесные пожары. Зато могла бы быстрее реагировать на угрозы, вкладывать больше собственных денег в защиту территории и не зависеть от решений, принимаемых за тысячи километров.
Проблемы с подготовкой и тушением признает даже прокуратура. За сезон в республике выявили 152 нарушения. Пожарные формирования комплектовали с опозданием, необходимых резервов не хватало, финансирования было недостаточно, а на отдельные пожары направляли слишком мало сил.
Беспилотники для обнаружения и наблюдения за пожарами использовали недостаточно. В Индигирском и Нерюнгринском лесничествах прокуратура обнаружила случаи необоснованного прекращения тушения.
Все это происходит в республике, где лесные пожары повторяются из года в год.
Москва разрешает тайге гореть
Большая часть лесного фонда находится в федеральной собственности. Правила управления лесами, распределение полномочий и основные принципы финансирования во многом определяются Москвой.
В России существуют так называемые зоны контроля. Если пожар находится далеко от населенных пунктов, а расходы на тушение оцениваются выше возможного ущерба, власти могут прекратить борьбу с огнем. На Дальний Восток приходится более половины площади таких территорий в стране.
Логика простая: пожар далеко, дорог рядом нет, селам пока ничего не угрожает. Тушение стоит дорого, значит пусть тайга горит.
Последствия такой экономии остаются в Саха. Горят пастбища и охотничьи угодья, гибнет тайга, страдают экосистемы, ускоряется деградация мерзлоты. Дым накрывает села и города, даже когда очаг находится за сотни километров.
При оценке ущерба федеральная система в первую очередь считает древесину и экономические объекты. А здоровье людей, состояние тайги, охотничьи угодья и традиционный уклад такой расчет почти не учитывает.
В 2026 году на борьбу с лесными пожарами в Саха выделили около 5,5 млрд рублей — примерно столько же, сколько годом ранее. Республика при этом занимает более трех миллионов квадратных километров, а пожароопасные сезоны становятся все сложнее.
В Саха добывают алмазы, золото, нефть, газ и другие ресурсы. Значительная часть решений о связанных с ними финансовых потоках принимается за пределами республики.
Лес, реки и мерзлота остаются здесь. Последствия пожаров и паводков — тоже.
Ресурсы Саха имеют общегосударственное значение. Разрушенные дороги, сгоревшая тайга и затопленные села остаются проблемой региона.
Что изменила бы независимость
Независимость сама по себе ничего не гарантирует. Плохое управление возможно в любой стране.
Но независимая Саха сама определяла бы приоритеты и распоряжалась своими ресурсами. Республика решала бы, сколько денег направлять на защиту лесов, борьбу с паводками, дороги, авиацию и районные резервы.
Часть доходов от алмазов, золота, нефти и газа можно было бы ежегодно направлять в фонд защиты от природных катастроф. Из него финансировались бы пожарная авиация, беспилотники, спутниковый мониторинг, речные посты, запасы топлива, техника и восстановление разрушенной инфраструктуры.
Систему пожарной авиации можно было бы распределить между несколькими базами в разных частях страны. Это сократило бы время реагирования и позволило быстрее добираться до удаленных очагов.
В районах заранее создавались бы запасы продуктов, медикаментов, генераторов, лодок и строительных материалов. Когда вода уже вошла в дома, начинать собирать необходимое поздно.
Отдельно пришлось бы пересматривать нынешний подход к «зонам контроля». Стоимость тушения не должна решать все. Нужно учитывать направление ветра, угрозу селам, состояние мерзлоты, ущерб экосистемам и вероятность дальнейшего распространения огня.
Небольшой очаг проще потушить в первые часы. Через несколько дней для того же пожара могут понадобиться десятки людей, авиация и тяжелая техника.
Для этого нужна постоянная система раннего обнаружения: спутниковый мониторинг, беспилотники и датчики в наиболее опасных районах.
По данным ООН, смертность от природных бедствий в странах с развитыми системами раннего предупреждения почти в шесть раз ниже, чем в странах, где такие системы работают плохо.
С паводками ситуация похожая.
Сильные ливни, подъем рек и деградация мерзлоты в Саха давно известны. Поэтому дороги, мосты и водопропускные сооружения должны изначально строиться с учетом этих рисков.
Нужны укрепленные берега, более надежные водопропускные сооружения, поднятые участки трасс, запасные маршруты и качественное обслуживание мостов.
Размытая дорога в Саха может оставить целый район без нормальных поставок топлива, продуктов и лекарств. Здесь качество инфраструктуры напрямую связано с безопасностью людей.
Важную роль должны получить и сами жители улусов. Они знают, где обычно выходит река, как распространяется огонь и какие дороги первыми становятся непроходимыми.
Местных пожарных, охотников, оленеводов и жителей сел нужно включать в систему предупреждения и реагирования заранее. Добровольные пожарные команды должны получать обучение, страховку, технику и оплату за свою работу. У каждого района должен быть готовый план эвакуации, резерв необходимых материалов и устойчивая связь.
Сегодня ответственность разделена между Москвой, Якутском, администрациями улусов, лесничествами и подрядчиками. Одни устанавливают правила, другие распределяют деньги, третьи отвечают за тушение, четвертые потом ищут нарушения.
В такой цепочке всегда находится возможность объяснить провал чужими решениями.
В независимой Саха ответственность уже нельзя было бы перебрасывать на Москву. Правительство отвечало бы и за доходы от природных ресурсов, и за леса, и за дороги, и за помощь пострадавшим.
Москва больше не могла бы быть объяснением нехватки денег или неправильных правил. Вся ответственность оставалась бы внутри самой страны.
Суверенитет дает право распоряжаться алмазами, золотом, нефтью и газом. Вместе с этим приходит обязанность отвечать за собственную землю, за сгоревшую тайгу, разрушенные мосты и затопленные дома.
Огонь и вода всегда были частью природы Саха.
Но сколько леса сгорит, сколько дорог смоет и сколько людей останутся без помощи — это уже зависит от власти. И сегодня ключевые решения принимаются за тысячи километров от республики.
Раиса Зубарева, участница Лиги Свободных Наций, лидер движения за независимость Саха
