Сто лет в Финляндии повторяют, что карелы, коми, эрзяне, мокшане, марийцы и удмурты — родственные народы. У всех этих народов есть языки, которые вытесняют из образования, есть национальные организации, одна за другой попадающие под давление и запреты, и нет своего государства, которое могло бы за них заступиться. Когда-то, в начале 1990-х, финно-угорские движения в России смотрели на Финляндию, Эстонию и Венгрию как на дружественные и даже родственные государства; интеллигенция и национальные движения возлагали на них большие надежды.
Международное финно-угорское движение к 2026 году потеряло и площадку, и общий язык: Всемирный конгресс не собирался с 2021 года, участие Финляндии в нем приостановлено с 2022-го, а миссия, цели и задачи движения так и остались не проговоренными. Позиция Венгрии с каждым годом все более неопределенная и невыразительная, что только усложняет ситуацию. Непонятно, как три финно-угорских государства относятся к положению родственных народов в России и считают ли моральным долгом поддерживать идентичность финно-угров, которые оказались один на один с Москвой.
Каждое из трех государств преодолело собственный и неповторимый путь в деле сотрудничества с финно-угорскими народами, которые не смогли обрести государственности. Своей точкой невозврата эрзянское движение считает 2008 год.
28 июня 2008 года в Ханты-Мансийске открылся V Всемирный конгресс финно-угорских народов. Президент Эстонии Тоомас Хендрик Ильвес сказал с трибуны, что свободу и демократию его народ выбрал полтора века назад, «когда о государственной независимости даже поэты еще не мечтали», как передал его слова «Коммерсантъ», и что многие финно-угорские народы этого выбора пока не сделали.
На следующий день с той же трибуны ему ответил председатель думского комитета по международным делам Константин Косачев: России, в отличие от новых государств на постсоветском пространстве, никакая особая политика в отношении народов не нужна. Эстонская делегация поднялась и вышла из зала. Финская и венгерская остались сидеть.
Инязор эрзянского народа Боляень Сыресь датирует перелом именно этим годом: начиная с 2008-го, пишет он, Эстония и Финляндия стали выбирать себе партнеров среди финно-угорских организаций, созданных российскими властями. Девяностые он вспоминает иначе: «Не было институтов, не было финансовой поддержки, но была живая совместная работа».
С того дня в Ханты-Мансийске прошло восемнадцать лет. Член Атянь Эзем, живущий в России, — имени мы не называем — описывает отношение Хельсинки, Таллинна и Будапешта к эрзянам и другим финно-уграм так: «Сам факт нашего существования, что мы до сих пор есть, сохраняем наши языки, боремся за свои права и отказываемся превращаться в русских, воспринимается Финляндией, Эстонией и Венгрией как упрек. Они бы рады о нас забыть, но мы не спешим исчезать, напоминая, что мы тоже финно-угры и нам нужна помощь».
В конце августа наша редакция Erźań Mastor спросила финских чиновников, общественных деятелей и ученых, считает ли Финляндия родственные народы делом своей политики. За три недели ответили министерство, частный фонд и два общества. Организация, которой передано исполнение финской программы, на наши обращения не ответила.
Эрзяне больше не родственный народ?
Деньги на родственные народы Финляндия дает с середины девяностых. Министерство образования и культуры финансирует программу: конкурс заявок на образовательное сотрудничество, обмен специалистами, научные и культурные проекты. Конкретное исполнение отдано негосударственному Обществу М. А. Кастрена.
Редакция обратилась в министерство образования и культуры Финляндии с просьбой объяснить, считает ли Хельсинки поддержку родственных народов отдельной линией государственной политики.
Старший специалист секретариата министерства по международным делам Никлас Никаноров передал ответ Департамента искусства и культурной политики: один из приоритетов программы международного культурного сотрудничества «предназначен прежде всего для поддержки финно-угорского международного культурного сотрудничества с Эстонией». Все сотрудничество и контакты с Россией приостановлены в 2022 году «в соответствии с политикой Финляндии и Евросоюза», ответило министерство, и у самой программы изменены «и название, и содержание».
Так сколько же денег программа получила в 2021 и в 2026 году и куда уходят гранты после 2022-го? Профинансировала ли она за десять лет хоть один эрзянский проект? Может ли программа сегодня поддерживать проекты финно-угорских народов России, которые ведутся за пределами России: диаспорой или организациями в изгнании? Готова ли Финляндия, как Эстония, разговаривать с эрзянскими представительными институтами?
На эти вопросы в министерстве отвечать не стали и посоветовали обратиться в Общество М. А. Кастрена, «организацию, которой передано конкретное исполнение этого сотрудничества». «К сожалению, ничего более подробного по этой теме у меня для вас нет», — добавил Никаноров.
Что это за программа
Общество М. А. Кастрена основано в Хельсинки 22 января 1990 года. С 1994 по 2012 год оно координировало финансируемую министерством программу родственных народов: образовательное сотрудничество, обмен специалистами, научные и культурные проекты. С 2013 года конкурс ведет само министерство, с 2018-го общество снова распределяет проектные гранты финским организациям. Общество это негосударственное, и занимается оно раздачей грантов.
В 2023 году конкурс переименовали. Прежде он назывался «Общие субсидии на культурную работу с зарубежными финнами или на финно-угорское культурное сотрудничество с Россией» — под этим именем страница министерства до сих пор находится в поисковых системах. Сегодня на той же странице вместо России стоит слово «международное». Именно об этом мы и спрашивали министерство, и ответ был: изменены «и название, и содержание». Финно-угорская линия делит теперь строку с культурной работой среди финнов за рубежом.
Исполнительному директору Общества М. А. Кастрена Марье Лаппалайнен мы написали 29 августа, в один день с министерством: спросили, куда идут гранты после 2022 года и были ли среди заявителей эрзяне. Двенадцатого сентября напомнили. На 18 сентября ответа нет.
Амбиции Таллинна
Эстония начала не с денег. 30 мая 1991 года в Таллинне заново открыли Fenno-Ugria, общество, закрытое советской властью в августе 1940-го. В декабре 1992-го в Сыктывкаре собрался I Всемирный конгресс финно-угорских народов, и прошел он, вспоминает инязор, при активном содействии эстонцев. Деньги появились в 1998 году: Эстония запустила программу родственных народов — по образцу финской и по инициативе той же Fenno-Ugria. В 2004-м конгресс принимал уже Таллинн, а четыре года спустя в Ханты-Мансийске с трибуны говорил Ильвес.
Действующая программа, пятая по счету, рассчитана на 2021—2027 годы и выросла из тех лет. Она поддерживает народы, у которых есть свой язык и культура, но нет своей государственности, и эрзяне названы в этом перечне прямо. Среди ее грантов есть и эрзянские: 13 650 евро Эстонскому литературному музею на систематизацию и публикацию эрзянского фольклорного материала в 2022 году. Столько же на второй год этой работы в 2023-м. 16 000 евро в 2024-м на проект «Ersa pärlid», посвященный изучению эрзянских материалов в эстонских архивах.
Профессора финно-угроведения Венского университета Йоханну Лааксо мы спросили, что должны сегодня безгосударственным народам три родственных государства и сама наука. Профессор считает, что поддерживать знание о финно-угорской языковой семье и исследовать ее обязаны все три страны, но «Эстония, больше, чем Финляндия, и много больше, чем Венгрия, действительно взяла эту ответственность на себя».
Инязор эту градацию принимает, но относит к прошлому. «На деле же сегодня все эти три страны стоят на одном месте», — объясняет Боляень Сыресь.
Эстония здесь и не образец. В июле мы писали в материале «Удобные представители», как Таллинн два десятилетия вел свою финно-угорскую политику через посредников, удобных и ему, и Москве, а независимые эрзянские делегации на всемирные конгрессы так и не попали. Назвать народ по имени в документе и разговаривать с теми, кого этот народ выбрал, — разные вещи. К тому же и эта программа доживает свой срок: в июне 2026 года годовое собрание эстонской Fenno-Ugria, которая программу ведет, осудило план министерства образования и науки ее прекратить.
Кто отвечает вместо государства
Мы так и не получили ответ от министерства образования и культуры Финляндии на вопрос, профинансировало ли оно за десять лет хоть один эрзянский проект. Конкретными цифрами поделился директор по финансированию финского фонда «Коне» (фин. Koneen Säätiö) Калле Корхонен. Он ответил на наше письмо за сутки: за годы языковой программы, которую фонд вел с 2012 по 2016 год, роздано 19,7 миллиона евро.
Программа была не только о финском и эстонском языках; часть денег ушла языкам финно-угорских народов России, но точную долю фонд выделить не берется. После того как программа закончилась, поддержка не прекратилась: гранты языкам России фонд дает с 2020 года. Эрзянский был, как пишет Корхонен, «одним из многих» поддержанных языков; заявки на эрзянские проекты принимают и сейчас.
Корхонен обращает внимание на тот факт, что в фонде говорят не о родственных народах, а о родственных языках. «Каждое цивилизованное государство должно поддерживать свои языковые и культурные меньшинства… И все же иногда приходится вмешиваться частным фондам», — пишет он.
Но перевести деньги в Россию сейчас практически невозможно: есть ограничения на переводы, а получателю грозит клеймо иностранного агента. До финно-угорских активистов или ученых в России эти деньги не доходят.
Деньги не единственное, что может предложить Финляндия. Добровольному обществу «Друзья родственных народов» (Sukukansojen ystävät) двадцать семь лет. Его задача, объясняет председатель правления Алекси Палокангас, простая: рассказывать финнам о финно-угорских народах. «Логично, что если финны не знают, что такие народы существуют, то и поддержать их невозможно», — утверждает Палокангас.
Работа у общества будничная и обращена внутрь Финляндии: лекции о родственных народах в школах, панель этимологов на «Ночи науки», где языковеды отвечают на вопросы публики о происхождении слов, курс выруского языка вместе с активистами, отдельный проект с хантами и манси, нашивки и значки в поддержку языков.
В третью субботу октября общество второй год подряд устраивает одно из крупнейших в Финляндии празднований Дня родственных народов, а 20 сентября проводит День памяти умерших языков — шествия со свечами в Хельсинки, Ювяскюля, Турку и Кейруу.
В уставе рядом с просвещением стоит вторая задача: завязывать связи между самими этими народами — отсюда и желание видеть среди членов эрзян и марийцев, чтобы финны увидели в них родню, а эрзя и мари, почувствовали бы, что их язык и культура кому-то интересны.
Отсюда и стратегия: набирать людей, чтобы набрать вес. «Мы стремимся к такой массовой силе и таким сетям в Финляндии и за рубежом, чтобы наши слова в защиту родственных народов были услышаны», — пишет Палокангас. Конечную цель он называет прямо: влиять на финское общество и даже на внешнюю политику, чтобы финно-угорское сотрудничество стало заметнее и значительнее, чем сегодня. Из всех финских собеседников, с кем редакции удалось пообщаться, такую задачу ставит себе он один.
Ресурс для амбициозных задач «Друзей родственных народов» скромный. Точных цифр общество не дает: на конец 2021 года в нем было меньше пятидесяти человек, сейчас, говорит Палокангас, несколько сот, а реалистичная цель — около трехсот к концу нынешнего года. Рост пришелся на 2022-й и особенно на 2023-й, и вытянули его, по словам председателя, журнал Alkukoti и набор новых членов. Эмигрантов из финно-угорских народов России среди членов пока единицы.
Alkukoti выходит раз в год, в этом году напечатали 350 экземпляров. Размышляя о возможностях влияния на финскую политику в отношении родственных народов, Палокангас объясняет, что задать прямой вопрос всему парламенту в Финляндии очень трудно, хотя связи с отдельными депутатами общество в последнее время наладило.
Эрзянам «Друзья родственных народов» предлагают два направления для сотрудничества. Первое — журнал: в номере за 2023 год вышел текст Арпада Валдажа о состоянии и будущем эрзянской культуры, в номере за 2025-й появилась статья о конгрессе Лиги Свободных Наций. Палокангас приглашает эрзянских авторов к сотрудничеству.
Второе направление — конкурс «Культурная столица финно-угорского мира», который общество ведет вместе с эстонским URALIC Centre for Indigenous Peoples. Центром руководит Оливер Лооде. Конкурсу скоро пятнадцать лет. В 2021 году на титул претендовало эрзянское село Подлесная Тавла, а в 2025-м соперником Нарвы был украинский Нежин, где на базе местного педагогического университета был создан Центр финно-угористики им. Анатолия Рябова.
На вопрос, что можно сделать из Финляндии для родственных народов в России, Палокангас ответил без утешений: «Кажется, из Финляндии мало что можно сделать, чтобы изменить образовательную и языковую политику России». Он надеется дотянуться до финно-угров в России неофициальными путями, но возможности, по его словам, сейчас выглядят слабыми. Идеям общество открыто, если в них нет уступок репрессивной и агрессивной политике российского государства.
Как вступить в общество «Друзья родственных народов» — личное членство — 15 евро, действует до конца календарного года; — льготный взнос 10 евро — студенты (кроме докторантов), безработные, пенсионеры, проходящие срочную или альтернативную службу; — пожизненное членство — 100 евро; — членам бесплатно приходит журнал Alkukoti; — вступить можно, живя за границей, но не из России: переводы между Россией и Финляндией сейчас не работают, по словам Палокангаса. Порядок и реквизиты — на странице общества.
Для «Друзей родственных народов» финно-угры в России — тема просвещения: рассказать финнам о тех, кто далеко. Для карелов Финляндии это своя родня, и живет она в России: большинство карелов, ближайшего к финнам прибалтийско-финского народа, осталось по ту сторону границы.
Карельский союз Финляндии основан 20 апреля 1940 года, когда больше четырехсот тысяч человек уходили из Карелии, отошедшей к Советскому Союзу. Сегодня это пятнадцать тысяч членов и около трехсот обществ, и каждый год прибавляется почти тысяча новых членов. В 2026 году общее собрание союза навсегда убрало из устава упоминание о возвращении Карелии: прежде там стояло, что союз готов выступать экспертом на возможных переговорах о возвращении. Теперь, пишет председатель союза профессор Мартти Талья, это «чисто культурная организация», хранящая традиции карельской культуры.
Спор о возвращении то затихал, то вспыхивал: карелы считали границы Московского мира несправедливыми. Но собеседника с российской стороны не нашлось. Россия обсуждать это не хотела, тема не поднималась двадцать лет, а война в Украине перерезала и линию связи. Осталась работа с языком. Карельским в Финляндии говорят еще около десяти тысяч человек; словари и грамматики составлены для всех трех диалектов, отчасти вместе с Петрозаводским университетом, а в Институте языков Финляндии работает карельская языковая комиссия, которая добивается для карельского статуса официального языка меньшинства.
Разговор с государством у союза идет легко. В его руководстве почти всегда были депутаты парламента от крупнейших партий, и союз писал письма и приходил к высшему политическому руководству страны, когда считал, что с карелами поступают несправедливо. У родственных народов России такого входа нет и просить его не у кого. Участие Финляндии в международном органе сотрудничества финно-угорских народов приостановлено с 2022 года. И все же Талья пишет: «Финский Карельский союз заинтересован в развитии отношений с нашими финно-угорскими родственными народами, живущими в России».
Двадцать девятого августа мы написали Рихо Грюнталю и Янне Саарикиви — двум самым цитируемым в Финляндии голосам по этой теме; двенадцатого сентября напомнили обоим. Через общество передали вопросы Эса-Юсси Салминену, главному редактору Alkukoti. Но ответов так и не получили.
Чего просит движение
«Сегодня эрзяне нуждаются не только и не столько в грантовых программах, как в изменении государственной политики Эстонии и Финляндии в отношении нас», — объясняет позицию национального движения Боляень Сыресь. Вызовы финнов и эстонцев — глобализация, среда, рождаемость. Вызов эрзян политический: «Государство видит угрозу в самом факте существования наших наций, наших языков и национальных идентичностей». Рамку, оставленную Москвой, он описывает так: «Можно петь народные песни, можно танцевать в национальных костюмах, но нельзя говорить о своих правах».
Инязор прямо говорит, что одной из задач национального движения является приобретение союзников: «Вот здесь нам и нужна помощь финнов и эстонцев». У них есть то, чего нет у эрзян, — государство. И они могут перевести разговор об эрзянах «из плоскости фольклора в плоскость международного права». Современное отношение трех столиц к финно-угорским народам в России Боляень Сыресь описывает жестко: «Смотрят на нас словно через музейную витрину».
Инязор находится в вынужденной эмиграции. В апреле 2025 года российские власти внесли его в перечень террористов и экстремистов Росфинмониторинга.
Вопрос к Финляндии
У Финляндии есть программа и нет политики. Мы спросили, считает ли Хельсинки поддержку родственных народов линией государственной политики, и получили ответ о приоритете внутри конкурса заявок. Вопрос о народах, у которых своего государства нет, министерство передало Обществу М. А. Кастрена, которое раздает гранты на языковую и культурную тематику.
Конкурс можно вести десятилетиями, ни разу не заняв политическую позицию: заявка, отчет, следующая заявка.
Гранты — это инструмент, но не политика.
Из Хельсинки, Таллинна и Будапешта проблема выглядит культурной, и лечат ее культурой: фестивалями, словарями, конкурсами. Это настоящая работа, и сделана она в том числе на эрзянском материале. Предел этой работы точнее всех назвала Йоханна Лааксо: научное сообщество должно любому языковому сообществу дать знание и смирение, а дальше — отойти и дать людям решать самим. Отойти нетрудно. Вопрос в том, кто в это время говорит с Россией, которая, по словам инязора, никуда отходить не собирается, а видит угрозу в самом факте существования эрзян, коми, мари и других народов.
Эрзянское движение рассматривает ту же проблему в политической плоскости и призывает решать ее политическими методами. Инязор просит не грантов, а формирования четкой и ясной государственной политики в отношении родственных народов.
Как могла бы выглядеть такая политика Финляндии? Дать политическую и правовую оценку положению коренных народов в России, в частности финно-угров. Де-факто признать национальные движения участниками политического диалога о России во всех вопросах, касающихся национальных республик и коренных народов.
Поддержать институционально национальные движения, которые сегодня действуют в изгнании: давать политическое убежище их участникам; привлекать эти движения к консультациям по российской политике — санкционные списки, мониторинг и реакция на действия Кремля против национальных активистов внутри России; поддерживать конкретные проекты — независимые СМИ на языках коренных народов, организации в эмиграции, независимые и от русской диаспоры, и от структур российской оппозиции. Поле для работы огромное, и оно требует решения финского государства.
Национальное движение эрзян не ждет разрешений от Финляндии, Эстонии и Венгрии. Оно выстроило систему национальных представительных органов, выдержало уголовное преследование, о начале которого ФСБ объявила в октябре 2023 года, возродило работу Erźań Mastor — независимого издания, выходящего с 1994 года, а в 2022 году собрало национальный съезд в изгнании. «Но никто из этой тройки этого не замечает», — резюмирует инязор. Остался один вопрос, на который редакция не смогла получить ответ. Финляндия не замечает или не желает замечать?
Арзамасонь Баюш, главный редактор Erźań Mastor
Кулянь Учай, колумнист Erźań Mastor
