За последние четверть века карта России пережила тихую гуманитарную катастрофу. Пока федеральный центр отчитывается о «стабильности» и мегапроектах, страна потеряла почти половину школ. Если на рубеже веков в РФ их насчитывалось около 69 тысяч, то к началу 2025/2026 учебного года осталось лишь около 38 тысяч.
Этот процесс не был равномерным: в 2000–2010 годах система лишилась 18 тысяч школ, в следующее десятилетие — еще 10 тысяч, а после 2020 года — свыше 2 тысяч. Больше всего от этой «оптимизации» пострадала сельская местность, где исчезло порядка 55% учебных заведений (около 25 тысяч).
Ликвидация очагов жизни
Для малых поселков и национальных регионов школа никогда не была исключительно местом получения базовых знаний. Она выполняла роль социального каркаса: вокруг нее держались клубы, библиотеки, центры местной культуры и сама жизнь. Закрытие школы запускает неумолимый механизм деградации: семьи с детьми вынуждены сниматься с мест, молодежь бежит в крупные агломерации, а опустевшие территории погружаются в изоляцию.
Особенно остро этот кризис бьет по регионам, где школа — это важнейший бастион сохранения родных языков, культурного кода и идентичности. В Саха из-за гигантских расстояний и низкой плотности населения сокращение сети малокомплектных школ означает полное стирание образовательного пространства в удаленных поселках. При этом регион задыхается от инфраструктурного коллапса: в Тыве, Дагестане, Саха и других республиках значительная часть школ до сих пор лишена базовых санитарных условий, водопровода, канализации или нормального отопления. На всю страну более четверти школьных зданий требуют срочного капремонта, а сотни официально признаны аварийными.
Пока регионы выживают в нищете, избыточная централизация изымает доходы от колоссальных природных богатств (нефти, газа, угля, алмазов) в пользу Москвы, признавая школы в глубинке «экономически невыгодными».
Образование в регионах РФ: хроника системного удушения
Разрушение школьной сети — лишь верхушка айсберга. Глубинный кризис регионального образования в составе современной российской вертикали власти носит комплексный и многоуровневый характер:
- Кадровый голод и нищенские зарплаты учителей. Провинциальная школа столкнулась с катастрофической нехваткой педагогов. Пока официальная статистика рисует благополучные цифры средней зарплаты по региону (часто за счет раздутых окладов столичных чиновников от образования и директоров), рядовые учителя в глубинке вынуждены работать на 1,5–2 ставки, чтобы сводить концы с концами. Молодые специалисты после вузов наотрез отказываются возвращаться в села и малые города из-за отсутствия нормального жилья и перспектив.
- Идеологизация и удушение национальной специфики. Образовательный процесс в национальных республиках подвергается жесткой унификации. Часы преподавания родных языков и литератур сокращаются до символического минимума под давлением федеральных стандартов. Региональный компонент фактически изгнан из программ, а гуманитарные дисциплины превращены в инструмент огосударствленной пропаганды милитаризма и имперского «величия».
- Цифровое неравенство. Провозглашенная цифровизация образования на практике обернулась профанацией. В тысячах школ глубинки отсутствует стабильный высокоскоростной интернет, компьютеры морально устарели, а учителям приходится собирать деньги с родителей на бумагу и картриджи для принтеров.
Система финансирования образования через дотационные региональные бюджеты запрограммирована на воспроизводство неравенства: у дотационных субъектов нет собственных средств на развитие инновационной образовательной среды, в то время как собранные с их территории налоги оседают в федеральной казне.
Инвестиции в изоляцию: курс на «супертюрьмы»
На фоне деградации и закрытия тысяч очагов просвещения федеральная власть демонстрирует поразительные приоритеты в расходовании средств. Вместо того чтобы строить новые школы, больницы и развивать инфраструктуру регионов, государство вкладывает миллиарды в расширение репрессивного аппарата.
Согласно обновленной федеральной целевой программе «Развитие уголовно-исполнительной системы», к 2035 году в России планируется построить семь гигантских мультирежимных учреждений ФСИН. Эти «супертюрьмы» объединят под одной крышей следственные изоляторы (СИЗО) и колонии различного режима общей вместимостью более 20 тысяч человек (5 380 мест в СИЗО и 15 120 в колониях). Подобные комплексы-гиганты стоимостью от 13 до 20 млрд рублей каждый появятся в Калужской, Астраханской, Тюменской областях, Бурятии, Забайкальском крае, Татарстане.
Эта симптоматическая пропорция обнажает истинный вектор государственной политики: сокращение мест для развития и созидания молодежи прямо пропорционально росту инфраструктуры для изоляции и подавления.
Тюрьма народов и императив суверенитета
Контраст между ликвидацией сельских школ и возведением многомиллиардных мультирежимных тюрем предельно символичен. Российская империя — в каких бы исторических границах и идеологических одеждах она ни выступала — вновь и вновь подтверждает свой базовый исторический статус тюрьмы народов.
В этой системе координат регионы и национальные республики рассматриваются исключительно как сырьевые придатки и внутренние колонии, обреченные на депопуляцию, лишение родного языка и уничтожение социального будущего. Империя не способна предложить своим гражданам созидательную перспективу — она предлагает лишь казармы, СИЗО и беспросветную серость.
Опыт показывает, что демографический кризис и вымирание окраин не остановить разовыми выплатами или показной статистикой. Люди рожают детей и остаются на своей земле только там, где есть свобода, достойная работа, современные школы и уверенность в завтрашнем дне.
Образование и демография в условиях суверенитета
Если бы национальные республики и регионы обладали реальной политической и экономической независимостью, а также полным контролем над собственными природными и финансовыми ресурсами, парадигма их развития радикально изменилась бы. Модель выживания в условиях колониальной эксплуатации сменилась бы стратегией опережающего инвестиционного роста. Трансформация коснулась бы ключевых сфер:
- Финансовая независимость и ресурсная справедливость. Отказ от перекачки доходов от нефти, газа, алмазов и леса в федеральный центр позволил бы республикам аккумулировать триллионы рублей на местах. Эти средства обеспечили бы не просто латание дыр, а масштабную модернизацию: строительство современных энергоэффективных школ в каждом поселке, полную газификацию, обеспечение чистой водой и создание передовой цифровой инфраструктуры даже в самых удаленных арктических или горных улусах и районах.
- Возрождение и расцвет национальной школы. Политический суверенитет гарантировал бы право народов самим формировать образовательные стандарты. Школа вновь стала бы эпицентром сохранения и развития родных языков, уникальных ремесел, истории и культуры. Вместо заучивания идеологических догм учебные программы сосредоточились бы на критическом мышлении, экологии региона, современных технологиях и глобальной конкурентоспособности выпускников с сохранением глубокой связи с национальными корнями.
- Новый статус учителя и интеллектуальная миграция наоборот. Обладая полными бюджетами, регионы смогли бы установить зарплаты педагогов на уровне ведущих секторов экономики (кратно превышающих средние показатели), обеспечивать каждого молодого специалиста бесплатным комфортным жильем и грантами на стажировки в передовых мировых центрах. Это превратило бы профессию учителя из выживающей категории в элиту общества.
- Комплексная опора на демографию через созидание, а не принуждение. Демографическая политика суверенных республик строилась бы не на репрессивных запретах и нищенских пособиях, а на создании надежного социального фундамента. Когда молодая семья уверена, что ее ребенок гарантированно получит качественное, бесплатное образование на родном и мировых языках в безопасной, развивающейся среде рядом с домом, а экономика региона дает высокооплачиваемые рабочие места на месте добычи и переработки ресурсов, — вопросы депопуляции решались бы естественным путем.
Именно поэтому неизбежный вывод звучит однозначно: лишь реальная независимость и самоопределение народов способны разорвать этот порочный круг, сменив вектор с тюремного изоляционизма на созидание будущего и защитив регионы от полного уничтожения имперской машиной.
Руслан Габбасов, участник Лиги Свободных Наций, руководитель Комитета Башкирского национального движения за рубежом
