Бухта Безымянная на восточном берегу Байкала — одно из тех мест, которые принято называть «последними». Чистый песок, теплая по байкальским меркам вода, тайга, спускающаяся к самой кромке. Это Бурятия, и это центральная экологическая зона Байкальской природной территории — формально самая защищенная часть берега, где любая хозяйственная деятельность находится под особым контролем.
Формально. Потому что именно здесь сейчас расчищают площадку под пятизвездочный гостиничный комплекс.
Кто строит
Застройщик — ООО «Космос Отель Байкал», резидент особой экономической зоны «Байкальская гавань». Компания входит в орбиту Cosmos Hotel Group, гостиничного бизнеса АФК «Система», которую основал и контролирует со своей семьей миллиардер Владимир Евтушенков. Статус резидента ОЭЗ означает налоговые льготы — то есть государство не просто разрешает стройку, а доплачивает за нее недополученными налогами.
Масштаб: под объекты комплекса отведено 382 гектара. Больше 85% этой территории покрыто лесом, естественный рельеф сохранен на 95%. В планах, по опубликованной концепции, — отель на 100 номеров, дуплексы, коттеджи, VIP-дома, глэмпинг, конгресс-холл, СПА и банный комплекс. Курорт явно не для жителей Бурятии.
Главное — в деталях. В проекте, который компания представила на государственную экологическую экспертизу, рубка леса не предусматривалась. Однако, по словам экологов, работы ведутся с отступлением от документации, одобренной экспертизой. Депутат Госдумы от Бурятии Вячеслав Мархаев публично заявлял, что тяжелая техника расчищает участок уже месяц, а природоохранная прокуратура, по его словам, вырубку не останавливает.
Правила переписали в Москве
Эта стройка не случайность, а следствие политического решения. В декабре 2025 года Госдума приняла поправки в закон «Об охране озера Байкал», которые разрешили сплошные рубки и перевод земель лесного фонда в другие категории. Ученые и экологи годами предупреждали, что это откроет берега озера под застройку. Их не услышали. Более того, один из депутатов предложил проверить несогласных ученых «на иноагентство».
Логика простая: закон, который десятилетиями защищал Байкал, мешал бизнесу — и его поменяли. Решение принималось не в Улан-Удэ, а в Москве.
Не курорт, а святыня
Для бурят Байкал — не «туристический ресурс» и не «рекреационный потенциал». Это Байгал далай, священное море, место обитания духов-хозяев, к которому в традиции приходят с почтением, а не с бензопилой. Отношение к озеру как к живому существу — часть культуры, которая сохраняла его берега веками.
Контраст с тем, как к Байкалу относятся приезжие «хозяева жизни», в этом году стал особенно наглядным. В феврале 2026 года певец SHAMAN — заслуженный артист России, исполнитель гимна «Я русский» — опубликовал ролик, в котором на коленях лижет байкальский лед, сопроводив его пометкой «18+», и выцарапал на льду имя жены.
Следом на Байкал потянулись другие «звезды» столичной эстрады: Вика Цыганова, исполнительница «Русской водки», публично погрызла лед и поделилась впечатлениями о его вкусе. Для московской богемы священное озеро стало декорацией для вирусного контента. Для тех, кто живет на его берегах, — это было оскорблением.
Это не первый раз
История отношений федерального центра с Байкалом и другими святынями национальных республик — это история изъятия.
Байкальский ЦБК. Почти полвека, с 1966 по 2013 год, на южном берегу озера работал целлюлозно-бумажный комбинат, сбрасывавший стоки в Байкал. Ученые протестовали с момента его проектирования. Решения о запуске и продлении работы принимались в Москве. Комбинат давно закрыт, но миллионы тонн отходов на его картах-накопителях до сих пор остаются угрозой для озера.
Куштау. В 2020 году в Башкортостане «Башкирская содовая компания» начала вырубать лес на шихане Куштау — природном и культурном символе для башкир — под геологоразведку для добычи известняка. Жители вышли защищать гору. Против них действовали частные охранники и силовики, были задержания. Отстоять шихан удалось только благодаря массовому протесту: Куштау получил статус памятника природы. Но финал показателен: после конфликта акции компании через суд перешли в федеральную собственность и затем были переданы в управление федеральной структуре. Гору отстояли люди — а актив в итоге забрал центр.
Баймак. Одним из защитников Куштау был башкирский активист Фаиль Алсынов. В 2024 году его приговорили к реальному сроку по делу, возбужденному из-за выступления против золотодобычи в Баймакском районе. Суд вызвал многотысячный протест, который был подавлен силой. Сигнал регионам прозвучал ясно: защищать свою землю — опасно.
Один и тот же механизм
Бухта Безымянная, Куштау, Баймак, Байкальский ЦБК — разные годы, разные регионы, одна схема. Решения принимаются в Москве. Прибыль уходит структурам, связанным с Москвой. Вырубленный лес, отравленная вода и разрушенные святыни остаются местным жителям. А тех, кто возражает, объявляют «иноагентами» или разжигателями розни.
Даже там, где подписи ставят региональные власти, это не голос народа. Правительство Бурятии, заключившее в 2022 году соглашение с Cosmos Hotel Group, возглавляет Алексей Цыденов — бывший федеральный чиновник, назначенный Кремлем врио главы в 2017 году и лишь затем формально избранный. Это не самоуправление, а филиал вертикали.
Байкал уничтожают не потому, что его некому защитить, а потому, что у тех, кто готов его защищать, нет права решать. Буряты, для которых озеро — святыня и родной дом, а не строчка в инвестиционной презентации, никогда не отдали бы самый ценный берег под VIP-коттеджи столичного холдинга. Опыт Куштау показывает: когда местные жители могут влиять на решения, природа выживает.
Если бы буряты сами распоряжались своими природными ресурсами — через подотчетные им институты, а не через назначенцев из Москвы, — Байкал имел бы куда больше шансов дожить до следующих поколений таким, каким его знали предки. Пока же решения о судьбе священного моря принимают те, для кого оно — всего лишь красивый вид из окна пятизвездочного номера.
Каким мог бы быть Байкал в руках своего народа
В условиях независимости республики Бурятия изобретать с нуля ничего не пришлось бы: в мире уже есть проверенные модели, где природа и святыни коренных народов защищены законом, а не отданы инвесторам.
Озеро как субъект права. В 2017 году Новая Зеландия признала реку Уангануи юридическим лицом, а еще раньше, в 2014-м, такой же статус получил лесной массив Те Уревера — священные места маори. У реки есть законные представители и любой вред, причиненный ей, можно оспорить в суде. Байгал далай, признанный субъектом права, перестал бы быть «участком ОЭЗ» и получил бы собственный голос.
Туризм «дорого, но мало». Бутан десятилетиями живет по принципу высокой ценности при малом потоке: каждый иностранный турист платит сбор, а деньги идут на охрану природы и нужды местных жителей. Байкальский туризм мог бы строиться вокруг небольших гостевых домов, принадлежащих местным семьям, с экологическим сбором, который остается на берегу, а не уходит в Москву.
Природная рента — людям. Норвегия превратила доходы от своих ресурсов в фонд, который работает на всех граждан и будущие поколения. Бурятский аналог мог бы направлять доходы от ресурсов и туризма на очистку озера, науку и развитие сел — вместо того чтобы кормить налоговые льготы для резидентов ОЭЗ.
В конце концов, мы могли бы инициировать создание международного Фонда Байкала под эгидой ЮНЕСКО и получать валютные выплаты за сохранение экосистемы озера. Эти средства пошли бы непосредственно жителям районов с особыми экологическими ограничениями (прибрежных поселков) в виде прямых компенсаций за ограничение хозяйственной деятельности.
Все это не фантазии, а обычная практика государств, где природа — общее достояние, а голос народа закреплен в законе.
Сегодня у бурят такого голоса нет. И Москва его нам никогда добровольно не даст. Именно поэтому вопрос о будущем Байкала непосредственно связан с вопросом суверенитета республики.
Раджана Дугар-Де Понте, участница Лиги Свободных Наций, сопредседатель Демократического движения «Буряад-Монгол Эрхэтэн»
