В начале ноября из Нижнекамска в Казань уехал отряд из 21 человека. Это были обычные резервисты, отправленные на военные сборы, чтобы затем встать на охрану нефтяных объектов республики. Набор открыли еще осенью, закон подписали 4 ноября, и Татарстан оказался в числе первых регионов, где схему запустили в работу.
Официально это назвали «защита критически важных объектов от БПЛА». А если говорить честно, то жителей Татарстана поставили живым щитом вокруг заводов, вся прибыль которых уходит в Москву.
Завод договаривается с Минобороны, военкомат ищет людей
До ноября подразделения резервистов разрешалось применять только при мобилизации или в военное время. Новый закон снял это ограничение: теперь резервистов можно отправлять на «специальные сборы» для охраны НПЗ и энергообъектов — формально в мирное время. На сборах человек получает статус военнослужащего и может провести в этом статусе до шести месяцев в год.
Схема работает так: завод заключает соглашение с Минобороны, дальше военкоматы набирают людей «на объект». В республиканской прессе это объяснили с обезоруживающей прямотой: «своих брать на охрану удобнее».
Платят в Татарстане около 10 тысяч рублей в месяц за статус резервиста и порядка 70 тысяч во время сборов. Семьдесят тысяч — за то, чтобы стоять на крыше нефтезавода, в который летят беспилотники. Ночной таксист в Казани зарабатывает сопоставимо, но в него хотя бы ничего не прилетает.
Человек с ружьем дешевле «Панциря»
Почему заводы прикрывают людьми, а не противовоздушной обороной? Потому что настоящее ПВО стоит миллиарды и оно занято: прикрывает Кремль, Рублевку и парадные объекты метрополии. НПЗ горят по всей стране именно потому, что системно защищать их империя не хочет — дорого.
Резервист с ружьем в тысячи раз дешевле зенитного комплекса. Собьет дрон — прекрасно. Не собьет — спишут вместе с установкой, а военкомат наберет следующего. В этой логике человек из Нижнекамска — не тот, кого защищают. Он расходный материал системы защиты чужого имущества.
Нефть уходит в Москву. Риск остается в Нижнекамске
Наложим новость на карту денежных потоков, которую мы разбирали не раз. Налог на добычу нефти из татарстанской земли на 100% уходит в федеральный бюджет. Экспортная выручка — туда же. Республика десятилетиями остается донором, отдающим больше, чем получает.
Теперь к этой конструкции добавили последний элемент. Раньше Татарстан отдавал Москве нефть, налоги и людей для фронта. Теперь он отдает людей еще и на охрану самого процесса выкачивания. Резервист встает под дроны, чтобы бесперебойно работал завод, чья прибыль уедет в федеральный бюджет, превратится в снаряды — и вернется в республику разнарядкой на новых людей.
Колония охраняет собственное ограбление. За семьдесят тысяч в месяц.
Мобилизация, которую запретили так называть
У этой истории есть второе дно. Людей ставят в строй, дают статус военнослужащих, отправляют на военные сборы — старательно избегая слова «мобилизация». Правозащитники называют это ползучей мобилизацией, и вот почему ярлык важен: в ряде регионов задачи резервистов уже официально шире охраны заводов — борьба с диверсионными группами, эвакуация населения, поддержание режима КТО. Сегодня приказ — стоять у проходной в Нижнекамске. Каким он будет завтра, решает не резервист и не Татарстан.
И еще одно, о чем вербовщики молчат. Человек в форме, со статусом военнослужащего, на военно значимом объекте воюющей страны — с точки зрения войны больше не гражданский. Закон от 4 ноября не защитил заводы. Он расширил список законных целей — за счет жителей республики.
Почему по Татарстану вообще летают дроны
Нижнекамск находится в тысяче с лишним километров от фронта. Почему по нему летают боевые беспилотники?
Не потому, что кто-то ненавидит татарстанцев. А потому, что Татарстан против своей воли встроен в воюющую империю, и его заводы работают на ее войну. Цель — не республика. Цель — имперская военная машина, частью которой республику назначили без ее согласия.
Дроны над Нижнекамском — прямое следствие политического статуса Татарстана. По нефтепереработке Казахстана или Азербайджана никто не бьет — их страны не воюют. Под ударом Татарстан находится ровно потому, что решение воевать за него приняла чужая столица.
Империя сначала сделала республику мишенью — а теперь набирает ее жителей охранять то, во что стреляют. И война чужая, и нефть отобрали, а рисковать — тебе.
Своей нефти живой щит не нужен
Независимый Татарстан тоже охранял бы свои заводы — как любая нормальная страна. Но охранял бы профессионально и с настоящим ПВО, которое республика легко могла бы себе позволить, оставайся нефтяная рента дома. От реальных угроз, а не от последствий чужой войны. И главное — решение о том, рисковать ли жизнями граждан и ради чего, принималось бы в Казани, а не в Москве.
Отряд из 21 человека, уехавший из Нижнекамска, — это 21 наглядное пособие по разнице между суверенитетом и колонией. Суверенитет — это когда твоя нефть охраняет тебя. Колония — это когда ты охраняешь свою нефть для чужих. Республике не нужны резервисты у чужой кассы. Ей нужно, чтобы касса, земля и решения снова стали ее собственными. Тогда и небо над Нижнекамском станет чистым и безопасным.
