Эта цифра пришла не из вражеских медиа. Его дал Сбербанк — крупнейший государственный банк России сообщил: по итогам 2026 года суммарный дефицит бюджетов российских регионов достигнет 2 триллионов рублей.
Это на 500 миллиардов, или на треть, больше, чем в 2025-м. И это второй подряд исторический рекорд.
Чтобы понять масштаб: прежний максимум регионы поставили в разгар пандемии — 677 миллиардов рублей в 2020 году. Тогда закрывались города, останавливались заводы, экономика стояла. В прошлом году этот «пандемийный» рекорд превысили в 2,2 раза. В этом — превысят втрое.
Что стало с бюджетами республик
Татарстан. Бюджет на 2026 год принимали в ноябре с дефицитом 13,8 млрд рублей. В июле дефицит увеличили до 30,9 млрд — более чем вдвое. Расходы выросли на 65,7 млрд, доходы — только на 48,7 млрд.
Башкортостан. Бюджет-2026: доходы 316,2 млрд, расходы 338,7 млрд, дефицит 22,5 млрд рублей. При этом за 2025 год республика уже свела бюджет с дефицитом 5,7 млрд.
Бурятия. Министр финансов республики Георгий Мадаев прогнозирует дефицит 2026 года в 7,9 млрд рублей. Государственный долг на конец 2025 года — 38,6 млрд, это 94% от предельного уровня, установленного законом, и 68,2% от всех собственных налоговых и неналоговых доходов. В структуре долга растет доля рыночных займов: дешевых бюджетных кредитов уже не хватает, приходится брать дорого.
Саха. На 2026 год утвержден дефицит 12,7 млрд рублей — и три четверти его республика израсходовала уже к концу первого квартала. Саха входит в перечень арктических регионов, где риск роста дефицита в 2026–2027 годах эксперты называют существенным. Регион, дающий стране алмазы, золото, уголь и редкие земли, живет с дырой в казне и с уулусами, из которых уезжают люди.
Почему это происходит именно сейчас
Причин четыре, и все они складываются в одну трагическую картину.
Первая — экономика в кризике. Прибыль российских компаний в первом полугодии упала на 13%, а в июне — более чем в пять раз. Доля убыточных предприятий выросла до 33,5% против 30,4% годом ранее. Это прямо бьет по налогу на прибыль, который формирует значительную часть доходов региональных бюджетов.
Вторая — федеральный центр сам в дыре. Дефицит федерального бюджета за январь–июль составил 6,5 трлн рублей, к концу года ожидается 7 трлн. Помогать регионам нечем.
Третья — социальные обязательства спустили вниз. Медицина, школы, ЖКХ, выплаты — это расходы регионов. Доходы от нефти, газа и НДС — это доходы центра. Обязательства внизу, деньги наверху.
Четвертая и самая важная — война. Расходы на «поддержку участников СВО» ложатся в том числе на республиканские бюджеты: только Башкортостан в 2025 году заложил на это 8 млрд рублей. Республика, лидирующая по числу подтвержденных потерь, платит за эту войну дважды.
Деньги на войну, а не для регионов
Федеральный бюджет испытывает колоссальную нагрузку из-за беспрецедентного роста военных расходов.
По расчетам германского Института проблем международной безопасности на основе данных Минфина, в первом полугодии 2026 года расходы России на армию и производство вооружений достигли 10,7 трлн рублей.
То есть Москва на войну тратит:
- 1,8 трлн рублей в месяц;
- 59 млрд рублей в день;
- 2,5 млрд рублей каждый час.
За год военные расходы выросли еще на 30%, а по сравнению с довоенным 2021 годом — более чем в пять раз.
За первые шесть месяцев 2026 года на военные расходы ушло 43,8% всех расходов федерального бюджета и 57,3% всех доходов казны.
Получается, суммарный дефицит бюджетов всех российских регионов (2 триллиона рублей) – это чуть больше одного месяца ведения войны.
Что это значит для людей
Когда федеральный бюджет направляет все больше средств на военные авантюры, сокращаются расходы на жителей регионов.
Дефицит бюджета — это абстракция. Его последствия — реальность.
Когда в казне не сходится, режут то, что можно резать без немедленного политического скандала. В 2026 году 19 российских регионов сократили расходы на здравоохранение. Вологодская область — на 39%. Иркутская и Кемеровская — на 30%.
Дальше по списку — что уже происходит и будет усиливаться:
— Рост тарифов ЖКХ. Когда бюджет не может дотировать коммунальные предприятия, счет перекладывают на жильца. При этом качество услуги не растет: платеж увеличивается, а трубы те же.
— Свертывание льгот и доначисления. Уже названо аналитиками как источник доходов первого полугодия. Это не разовая мера, а новый режим работы.
— Долговая петля. Бурятия показывает механику: бюджетные кредиты исчерпаны, приходится идти на рынок под коммерческий процент. Обслуживание долга съедает расходы — приходится резать еще.
— Замороженные стройки. Школы, больницы, дороги, котельные. Сначала «перенос сроков», потом тишина.
— Северный завоз и инфраструктура Севера. В Саха, Коми и Бурятии это вопрос не комфорта, а зимы. Пока подписываются соглашения о портах и биржах, поселки ждут топлива.
— Миграция населения. Люди уезжают за деньгами и работой туда, куда уехали налоги. Круг замыкается: чем меньше остается, тем меньше остающихся.
Вывод
Обратите внимание на конструкцию. Республика добывает нефть, алмазы, уголь, лес. Республика содержит школы, больницы и котельные. Республика хоронит своих, погибших на войне. И республика же не имеет права решать, куда направить деньги, на ее земле заработанные.
Ни один из перечисленных факторов не является стихийным бедствием. Ставка налога на прибыль — это решение. Список того, что финансирует центр, а что регион — решение. Все это принято людьми, которые в Уфе, Иркутске и Сыктывкаре не живут и перед их жителями не отчитываются.
Государство, которое само собирает свои налоги, само владеет своими недрами и само решает – построить больницу или провести парад, не будет иметь структурной дыры в два триллиона.
Суверенитет — это не абстрактная политика. Это прежде всего деньги. Если бы Татарстан, Башкортостан, Коми, Бурятия, Хакасия и другие республики самостоятельно распоряжались созданными на своей территории доходами, ситуация выглядела бы совершенно иначе.
Сегодня регионам снова говорят, что денег нет.
Но деньги есть. Нефть есть. Газ есть. Алмазы есть. Уголь есть. Промышленность есть. Налоги собираются.
Проблема не в отсутствии денег. Проблема в том, что ими распоряжаются не те, кто их заработал.
