В России появился симптом, который власти уже не смогут скрыть за отчетами о «стабильности». Богатейшие люди страны начали выводить свои деньги за границу. Речь идет о тех, кто десятилетиями существовал внутри системы: строил бизнес при государственной поддержке, пользовался близостью к кремлевской верхушке и считался частью российской элиты.
Но теперь они серьезно начинают задаваться вопросом — а кому на самом деле принадлежат их активы? Ведь неприкосновенность этих денег уже никто не может гарантировать.
Российские миллиардеры и предприниматели ускорили вывод капитала за рубеж. Деньги переводят в ОАЭ, Турцию, Саудовскую Аравию, на Кипр и в другие юрисдикции. Используют недвижимость, зарубежные фонды, золото и криптовалюты.
Оценки разнятся, но речь идет о десятках миллиардов долларов. Это не просто попытка заработать больше. Это попытка спасти то, что они заработали благодаря близости к власти.
Почему элиты испугались?
Потому что за последние годы в России изменилась сама логика собственности. Раньше негласное правило выглядело так: если ты лоялен власти — твой бизнес защищен.
Можно было иметь огромное состояние, пользоваться связями с чиновниками, получать государственные контракты — и рассчитывать, что система тебя прикроет. Но последние годы показали, что это правило больше не работает.
Сначала государство забирало активы у тех, кто вступал в конфликт с Кремлем. ЮКОС стал самым громким сигналом. Когда-то одна из крупнейших нефтяных компаний страны была уничтожена через налоговые претензии и судебные решения, а ее активы в итоге оказались у государственных структур.
Также можно вспомнить и другие случаи: Борис Березовский потерял влияние и бизнес-империю. Владимир Гусинский лишился медиахолдинга. Сергей Пугачев, которого называли «кремлевским банкиром», остался без финансовой власти и активов.
Но тогда многие представители бизнеса думали: «Это касается только тех, кто поссорился с властью». Теперь же ситуация кардинально изменилась. Отбирать начали у «своих».
Активы забирают уже у людей из «системы»
Последняя волна изъятий стала гораздо более тревожным сигналом для элит. Под государственный контроль начали переходить активы людей, которых сложно назвать политическими противниками Кремля.
Один из самых громких случаев — история Вадима Мошковича и «Русагро». Миллиардер, один из крупнейших игроков российского агробизнеса, человек с политическим опытом и статусом системного предпринимателя, оказался под уголовным преследованием, а его активы перешли государству.
Мошкович был не просто бизнесменом: он входил в круг крупных предпринимателей, тесно взаимодействовавших с государством, был сенатором от Белгородской области, имел репутацию «системного» миллиардера.
В 2025 году его задержали, а в 2026-м активы «Русагро» перешли в доход государства. Генпрокуратура заявляла, что его бизнес был связан с незаконным совмещением предпринимательства и политического влияния. Элиты получили конкретный сигнал — даже статусный предприниматель с политическими связями не получает полной неприкосновенности.
Похожая история произошла с Константином Струковым. Он был одним из богатейших бизнесменов России, вице-спикером Законодательного собрания Челябинской области от «Единой России». Его состояние оценивалось в миллиарды долларов благодаря контролю над золотодобывающими активами.
История Струкова стала одним из самых громких примеров, когда государство забрало крупный частный бизнес через суд. Он был не классическим «опальным олигархом», а человеком из системы.
Вспомним также Дмитрия Каменщика, который хоть и не входил в ближайший круг Путина, но десятилетиями считался частью российской бизнес-элиты и одним из самых влиятельных людей в авиационном бизнесе. Главный его актив — аэропорт Домодедово, вокруг которого он построил целую группу компаний, которые занималась обслуживанием аэропорта, грузами, логистикой и инфраструктурой — государство забрало через суд.
Еще один показательный сюжет — изъятие активов, связанных с бывшим губернатором Челябинской области Михаилом Юревичем и его окружением. Государство через суд изъяло у него и связанных с ним структур активы группы «Макфа» — одного из крупнейших производителей макаронных изделий в России. Прокуратура утверждала, что бизнес создавался с использованием административного влияния. Решение стало одним из самых громких случаев национализации частного бизнеса.
В общей сложности за 2025 год было изъято активов на 3,12 трлн рублей — в 4,5 раза больше, чем за 2024-й, а за всё время продолжающегося процесса — около 6,5 трлн рублей.
В связи с этим российская элита сделала для себя очень неприятный вывод — если государство может забрать активы у одного миллиардера, значит, завтра оно может сделать это с другим.
Почему это происходит именно сейчас?
Ответ прост: государству нужны деньги. Военный бюджет растет, расходы увеличиваются, дефицит бюджета становится рекордным.
За первое полугодие 2026 года дефицит федерального бюджета достиг почти 6 триллионов рублей. В такой ситуации частный бизнес воспринимается не только как источник налогов, но и как источник ресурсов.
В истории России это уже происходило. Перед революцией 1917 года крупный капитал тоже пытался сохранить деньги за границей, потому что понимал — политическая система становится нестабильной.
В конце существования СССР государственная экономика также столкнулась с проблемой, когда центр пытался удержать систему, которая теряла эффективность.
Во всех подобных случаях первым сигналом кризиса становится не падение официальных показателей. Первый сигнал — страх людей, которые лучше других знают внутреннюю ситуацию. А российские миллиардеры в такой ситуации голосуют не словами. Они голосуют переводами денег. Чтобы успеть спасти от национализации хотя бы часть заработанного.
Что будет, если тенденция продолжится?
На языке экономики утечка капитала означает меньше инвестиций внутри страны. Меньше новых предприятий. Меньше рабочих мест. Меньше налогов, в том числе и в регионах. Особенно сильно это ударит по территориям, которые зависят от федеральных выплат.
Российская модель десятилетиями строилась вокруг центра — регионы отдают ресурсы Москве, а Москва перераспределяет деньги обратно. Но если федеральный бюджет все больше уходит на военные расходы, а крупный капитал выводится из страны, у регионов остается все меньше возможностей для развития.
Первыми это почувствуют национальные республики и удаленные территории. Саха, Бурятия, Коми, Алтай, Приволжские и Кавказские республики — территории с собственными ресурсами, промышленностью и человеческим потенциалом. Их богатства будут продолжать уходить в центр, но возвращаться обратно будет еще меньше.
Главный вывод
Обычные люди, не имеющие больших состояний, всегда становятся первыми жертвами экономических кризисов. Но когда самые богатые, предчувствуя лихое время, начинают прятать свои капиталы за границей, чтобы уберечь их от национализации, это уже явный сигнал надвигающейся катастрофы.
Настоящий кризис начинается тогда, когда сама элита перестает верить в будущее этой системы. Российские миллиардеры выводят деньги не потому, что внезапно стали противниками власти. Они больше не уверены, что завтра их собственность будет принадлежать им.
Если даже самые влиятельные люди страны начинают искать запасные аэродромы, значит, внутри системы уже идет серьезная перестройка, которая регионам не сулит ничего хорошего.
Перед обществом в такие периоды встает один вопрос — оставаться частью системы, которая тянет всех на дно, или искать собственный путь спасения.
Для многих народов России этот вопрос становится не только экономическим, но и вопросом будущего — готовы ли мы сами управлять своими ресурсами, своей землей и своей судьбой, или будем идти на дно вместе с федеральным центром?
Сыресь Боляень, президент Лиги Свободных Наций
