Весной 2022 года, когда миру стали известны преступления российской армии в Буче, почти сразу возникла версия об «особой жестокости бурят». В публикациях, телевизионных выступлениях и социальных сетях бурят начали представлять едва ли не главными виновниками убийств и насилия над мирными жителями.
Образ оказался настолько удобным, что проверять его долгое время почти никто не пытался. Для российской пропаганды он продолжал старый миф о «боевых бурятах Путина». Для части украинских и западных комментаторов позволял объяснить жестокость войны действиями неких далёких «азиатских орд». Для некоторых представителей российской оппозиции становился способом переложить ответственность с российского государства и общества на национальные меньшинства.
Исследовательница Мария Вьюшкова из США решила проверить этот нарратив не по внешности солдат и эмоциональным публикациям, а по открытым данным. Результат ее работы оказался неудобным для всех сторон: убедительных доказательств того, что преступления в Буче совершали преимущественно буряты или подразделения из Бурятии, она не обнаружила.
Как появился миф
Миф о «бурятских зверствах» возник не на пустом месте. Еще после начала войны на Донбассе в 2014–2015 годах российская пропаганда создала образ «боевых бурят Путина». Военнослужащие с азиатской внешностью привлекали больше внимания, чем их сослуживцы, а этническая принадлежность отдельных солдат постепенно переносилась на целые воинские подразделения.
После обнаружения убитых жителей Бучи этот стереотип соединился с первыми, нередко хаотичными сообщениями о частях, находившихся в Киевской области. Украинская разведка опубликовала список военнослужащих 64-й отдельной мотострелковой бригады из Хабаровского края. В социальных сетях и медиа её быстро стали называть «бурятской», хотя она не являлась этническим подразделением и базировалась не в Бурятии. Сам список был составлен еще в 2018 году: в нём находились люди, которые к 2022 году уже уволились из армии.
Затем появились старые фотографии срочников из Саха. Их представили как снимки «бурят, зверствовавших в Буче», хотя фотографии были сделаны за несколько лет до вторжения в расположении части в Хабаровском крае. Азиатская внешность оказалась достаточным «доказательством»: саха, калмыков, тувинцев и представителей других народов автоматически записывали в буряты. Громкие обвинения разошлось по миру и стали восприниматься как установленный факт.
Что сделала Вьюшкова
По образованию Мария Вьюшкова — химик и специалист по вычислительным методам. В общественной работе она использовала тот же принцип, что и в науке: даже популярную и эмоционально убедительную версию необходимо проверять.
Вьюшкова начала с базы погибших российских военнослужащих. Она отобрала тех, о ком было известно, что они погибли непосредственно в Буче в марте 2022 года, и посмотрела, к каким частям они принадлежали. Большинство обнаруженных ею военнослужащих оказались десантниками 76-й гвардейской десантно-штурмовой дивизии, базирующейся в Пскове. Бурят среди установленных погибших в самой Буче исследователи не нашли.
Далее Вьюшкова сопоставила некрологи, сведения о расположении подразделений, свидетельства пленных российских военных, рассказы местных жителей, видеозаписи и журналистские расследования. Один из пленных псковских десантников рассказывал, что его подразделение заходило в Бучу «на зачистку». Последующие расследования Reuters, The New York Times, Conflict Intelligence Team и других редакций также связывали убийства мирных жителей прежде всего с псковскими десантниками, подразделениями Росгвардии и другими частями, находившимися в городе.
Вьюшкова отдельно проверила утверждение, будто 64-я мотострелковая бригада состояла преимущественно из бурят. В доступном списке из 1648 военнослужащих она обнаружила около 30 бурятских фамилий — примерно 1,9% личного состава. Даже если предположить, что часть этой бригады находилась рядом с Бучей, говорить о каком-либо массовом присутствии этнических бурят не было оснований.
Исследовательница также установила, что подразделения, действительно базировавшиеся в Бурятии, действовали на других направлениях. Пятая танковая и 37-я мотострелковая бригады находились юго-западнее Бучи и, судя по открытым данным, не выполняли функции оккупационного контингента в самом городе.
Главный вывод исследования
Вывод Вьюшковой заключается не в том, что военнослужащие-буряты якобы не могли совершать преступлений. Она неоднократно подчеркивала: любой российский военный, участвовавший в преступлениях против мирного населения, должен отвечать за свои действия независимо от национальности.
Ее вывод гораздо конкретнее: утверждение о том, что именно буряты составляли основную силу, совершавшую преступления в Буче, не подтверждается открытыми данными.
Наиболее убедительные материалы указывают прежде всего на подразделения 76-й десантно-штурмовой дивизии из Пскова. В частности, расследователи установили личности псковских десантников, находившихся в Буче, проследили телефонные звонки, изучили документы, видеозаписи и свидетельства жителей. Позднее визуальное расследование The New York Times также связало убийства на улице Яблонской с военнослужащими 234-го полка этой дивизии.
При этом 64-я мотострелковая бригада могла действовать в прилегающих районах. Её военнослужащие фигурируют в расследованиях преступлений в селе Андреевка. Поэтому исследование Вьюшковой нельзя понимать как попытку оправдать эту бригаду или российскую армию в целом. Речь идет о точной географии преступлений, конкретных подразделениях и необходимости не заменять расследование этническими стереотипами.
Почему миф оказался таким живучим
Образ «бурята из Бучи» позволял превратить государственное военное преступление в историю о врожденной жестокости отдельного народа. Ответственность незаметно переносилась с командования, воинских частей и политической системы на внешность и происхождение солдат.
Именно поэтому национальность предполагаемых преступников обсуждалась зачастую активнее, чем номера подразделений, фамилии командиров и цепочка приказов.
Буряты составляют лишь небольшую долю населения России, но в первые месяцы войны были непропорционально заметны среди погибших. Части из Бурятии бросили в наступление одними из первых, и они понесли тяжелые потери. Это создало визуальную иллюзию, будто вся российская армия состоит из бурят. Между тем исследование военных потерь показало, что высокая смертность жителей Бурятии и Тывы связана прежде всего с бедностью регионов, активным набором на военную службу и социальной уязвимостью населения.
Таким образом, буряты оказались сразу в двух ролях. Российское государство непропорционально использовало жителей бедных национальных регионов как человеческий ресурс, а информационное пространство одновременно изображало их главными носителями жестокости этой войны.
Для Вьюшковой это и есть проявление колониальной системы: центр использует национальные меньшинства, отправляет их умирать, а затем возлагает на них моральную ответственность за преступления всей государственной машины.
Цена неудобной правды
Работа Вьюшковой имела не только академические последствия. Она была одной из основательниц фонда «Свободная Бурятия», занималась подсчетом погибших, исследовала этническое неравенство в российской армии и публично выступала против войны.
В апреле 2026 года российский Минюст внёс её в реестр «иностранных агентов». 8 июля МВД объявило исследовательницу в розыск. В официальной базе не было указано, по какой именно статье ее разыскивают. Сама Вьюшкова заявила, что против неё возбуждено дело о так называемых «фейках» о российской армии.
Вскоре силовики пришли с обыском в дом её родителей. Фрагменты записи были переданы провластному каналу, после чего Вьюшкова опубликовала их и заявила, что власти оказывают давление на близких, несмотря на то что она много лет живёт за пределами России.
Юридические материалы дела пока не опубликованы. Однако сама Вьюшкова связывает давление с публичной антивоенной и исследовательской деятельностью. Её работа разрушала сразу два выгодных российской системе нарратива: миф о добровольно идущих воевать «боевых бурятах» и представление о том, что ответственность за преступления можно переложить с русских на национальные меньшинства.
Не оправдание, а требование справедливости
История исследования Вьюшковой показывает, почему установление правды нельзя заменять поиском удобного народа-виновника.
Разоблачение мифа о «бурятах в Буче» не уменьшает масштаба преступлений. Не отменяет ответственности российской армии. Не оправдывает ни одного военного, участвовавшего в убийствах, насилии или мародерстве.
Напротив, точное установление подразделений и конкретных исполнителей необходимо именно для того, чтобы виновные не растворились в собирательном образе «азиатских варваров».
Пока преступление приписывают целому народу, реальные подозреваемые получают возможность остаться безымянными. Пока внешность заменяет доказательства, командиры и исполнители уходят от персональной ответственности. Пока бурят называют главными виновниками Бучи, российская имперская система остаётся за кадром — хотя именно она создала армию, отправила её в другую страну и несет ответственность за действия своих военнослужащих.
Мария Вьюшкова попыталась вернуть разговор от расовых мифов к фактам. В ответ российское государство объявило её врагом и пришло к её родителям.
Это, пожалуй, лучше всего показывает, чего на самом деле боится система: не громких обвинений, а человека, который открывает таблицу, сопоставляет имена, части и даты — и обнаруживает, что официально удобная ложь не выдерживает простой проверки.
Раджана Дугар-Де Понте, участница Лиги Свободных Наций, сопредседатель Демократического движения «Буряад-Монгол Эрхэтэн»
